Проект «Музыка для всех» стал основной темой обсуждения Международного конгресса по музыкальному образованию, завершившегося на днях в Якутске. Одним из его участников стала известный музыковед, профессор РАМ им. Гнесиных Дина Кирнарская, являющаяся признанным авторитетом в вопросах музыкальной психологии и психологии специальных способностей.

Ее работы «Классическая музыка для всех» и «Музыкальные способности» стали настоящими бестселлерами, а разработанные под ее руководством тесты на выявление музыкальных способностей считаются одними из самых эффективных. В ходе конгресса Дина Константиновна и ее коллеги внесли значительный вклад в доработку концепции проекта и дали согласие оказывать ему дальнейшую консультативную помощь. По завершении работы конгресса она поделилась своим мнением относительно идеи музыкального всеобуча в беседе с корреспондентом ЯСИА. — Дина Константиновна, на ваш взгляд, идея за 10 лет научить каждого школьника владению классическим инструментом осуществима? — Насчет классических инструментов — это был своего рода зачин. На самом деле идею нужно понимать шире. Конечно, проект не ограничится классическими инструментами — кто-то, возможно, захочет учится играть на народных. Главное, в лучшем случае, чтобы каждый умел играть, а в самом худшем — петь. Участвовал в хоре, вокальном ансамбле. Другими словами, чтобы музыка вошла в жизнь каждого — вот в чем суть этого проекта. Вошла тем способом и тем боком, каким каждому сподручнее. И ни один ребенок не должен остаться вне этого процесса — каждый должен быть вовлечен в музицирование. В этом основная идея. — А если кто-то не хочет, как быть тогда? — А разве все хотят заниматься математикой? Или, может быть, иностранным языком? Не все. Не хотят, и не надо. Занимаются как могут. У одних «пятерки», у других — «тройки», а у тех, кто совсем не хочет и не может вообще, — «двойки». Так же и с музыкой. Понимаете, дело в том, что искусство и музыка — это не довесок, это такая же необходимость, как математика, язык, и точно так же, как в обучении математике или языку у кого-то будет получаться хорошо, у кого-то плохо. Одним не хватает усидчивости, другим мешает еще что-нибудь. Бывают «двойки» по математике, по музыке тоже будут. Ну и ради бога! — Основа любого исполнительства — это навык, выработка которого требует времени. На основные предметы в школах отводится значительное количество часов, но на музыку столько не дадут. — Уже дали. Есть принципиальная договоренность с Министерством образования Якутии, что на музыку будет выделено раза в три больше часов, чем сейчас. — Но здесь есть еще одно отличие: математике, языку можно учить одновременно целый класс, а музыке так учить нельзя. — Можно. Это вы так думаете, что нельзя, потому что так учат в музыкальных школах. На самом деле опыт группового обучения игре есть. Приведу пример. Есть такой известный дирижер Густаво Дудамель, который вышел из венесуэльской глубинки благодаря тому, что там как раз и применяется особая система обучения оркестровой игре. Групповая, замечу. Вообще индивидуальное обучение — это роскошь советского периода. Во всем мире, включая многие европейские страны, музыке и игре на инструментах в том числе учат группами. Система мастер-классов, группового обучения превалирует во всем мире. Может быть, мы этого не знаем, но в годы расцвета бельканто вокалу учили группами, таким способом учились многие великие певицы. А вот право на индивидуальные занятия получал только тот, кто при групповом обучении доказал, что он одарен и что у него есть желание и возможности обучаться более серьезно. Сольная психология — это довольно позднее изобретение. Вполне можно обучаться игре всем вместе. Поэтому начальный этап, музицирование, вполне может быть групповым. — Продолжая аналогию с математикой: на уроке все дети делают одни и те же задания. А как быть в случае обучения музыке, ведь инструменты-то разные? — Так же, как в случае с разными языками. Можно поделить на группы пианистов и скрипачей, условно говоря. Есть методики обучения оркестровой игре, когда весь оркестр занимается вместе под руководством дирижера. Все это существует, мы просто не все об этом знаем. Поэтому задача проекта — собрать все то положительное, что есть в самой Якутии, России и мире, и каким-то образом приложить это к нашим условиям и нашим потребностям. Ведь групповое обучение игре на инструментах — это, казалось бы, абсурдная вещь, а такие оркестры есть, и они играют. При этом из музыкантов никто нот не знает и играть по ним не умеет. Однако они чудно гастролируют, выезжают даже на зарубежные гастроли, я сама их слушала. И это, повторюсь, при том, что ни один из оркестрантов не умеет играть по нотам. Но где-то по слуху, где-то показали, и дело движется. Ведь почему оркестровая игра и вообще коллективное музицирование существуют с первобытных времен. А потому что на долю каждого приходится совсем не много усилий. Один — «Бум!», другой — «Ти-ти-та», третий еще что-нибудь, и оркестр звучит! — Тогда встает вопрос о переобучении учителей, ведь педагоги-музыканты ориентированы на индивидуальное обучение и вряд ли сразу смогут работать по-другому. — Не умеют — научим. Не высшая математика. Классическое музыкальное образование дает человеку почву, чтобы освоить все. Нужно только желание. Классическое музыкальное образование гораздо сложнее. Если вы играете сонаты Бетховена, неужели вы не сыграете пару аккордов? Программа обучения «для всех» гораздо легче, чем те программы, которые освоили те же педагоги. Просто нужно немного спуститься с небес на землю и, вместо того чтобы учить чему-то такому невероятному и очень сложному, давать что-нибудь попроще, но рассказывать так, чтобы ребенку было интересно, чтобы он зажегся, чтобы он увидел результат, чтобы это было радостно и, как говорят англичане, чтобы был «фан» (fun — смех, веселье). А у нас привыкли к занудству. С проектом «Музыка для всех» не будет никаких гамм, будет один сплошной «фан». Народ будет веселиться, смеяться, играть, получать удовольствие. Музицирование как удовольствие — вот то главное и новое, что должен привнести этот проект. Нужно переориентировать общественное мнение. Потому что люди думают: «Ой-ой-ой — это гаммы, этюды, зачеты!» Да какие гаммы, мы будем веселиться, петь, играть и танцевать. — Но, чтобы был «фан» и уметь внятно что-то сыграть, особенно на классическом инструменте, нужно довольно долго заниматься, такой результат появляется далеко не сразу и требует значительных усилий и времени. — Да, при классической методике. Мы ее поменяем. Мы возьмем на вооружение те методики, которые при коллективном музицировании дадут быстрый результат. Пусть дети играют простенькие мелодии даже два года подряд. Никто же их в шею не гонит. Ничего страшного. Творческая задача проекта состоит в том, чтобы применительно к нашим условиям создать программы и методики, которые смогут убрать те негативные эмоции, которые в обществе связаны с понятием «музыкальные занятия», и вынесут на первый план удовольствие от музицирования. Чтобы все понимали, что не будет никакого многочасового сидения, не будет никаких гамм, а будет одна радость. — В таком контексте, что тогда следует понимать под «владением инструментом»? — Ты играешь в свое удовольствие, как можешь. Вот и все владение. До тех пор, пока тебе этого хочется. А задача педагога сделать так, чтобы хотелось. Все больше и больше, все лучше и лучше. При такой системе более способные будут лететь вверх, как ракеты, как вылетел в свое время Дудамель. Каждый «ти-ти, па-па» — и вдруг великий дирижер! Но самое интересное, что в этих условиях каждый талант будет аккумулировать вокруг себя еще десять просто способных, просто способные будут собирать малоспособных, но тоже интересующихся, а малоспособные, в свою очередь, будут переубеждать скептиков, которые утверждают, что не любят музыку. Главное — создать условия, чтобы музыка могла показать ту силу, что ей дана самой природой, выпустить ее на простор из душных классов. Возвращаясь к вашему вопросу, владение понимается как любительское музицирование, которое должно прежде всего зажечь в человеке любовь к музыке. Это главное. У Артура Шнабеля  есть обожаемая мною цитата: «Самое главное — это любовь, любовь к музыке. Потому что любовь всегда дает некоторые знания, но я никогда не слышал, чтобы знания порождали что-либо подобное любви». — Многие специалисты, я имею в виду преподавателей игры на музыкальных инструментах, относятся к идее скептически, некоторые даже высказывают мнение, что подобная затея похоронит профессиональное музыкальное образование… — Вы знаете, его и надо немножко похоронить. По этому поводу у меня есть два, может быть, в чем-то парадоксальных соображения. Во-первых, не нужно так уж много профессионалов. Ну не нужно. А кого действительно нужно много, так это учительниц музыки. Теток, которые смогут зажечь музыкой детей. Вот таких нужен легион. И им не обязательно уметь играть скерцо Шопена, у них должны быть другие навыки. Мы неправильно учили наших музыкантов, готовя их к сольной карьере. Это кому-то нужно? Да никому, и им самим прежде всего. Сейчас нужно переориентироваться, и это, кстати, предусмотрено проектом. В меморандуме есть такая строчка: модернизация образования преподавателей музыки. Вместо того чтобы готовить их к карьере сольных исполнителей, а потом, как к тигру в клетку, толкать в класс, мы им дадим возможность узнать, какое «мясо дать этому тигру»: как общаться с детьми, какую музыку им предложить и как предложить, как организовать школьный оркестр или хор, как помогать детям, как их вдохновлять. Вот что должен в первую очередь знать учитель музыки, а не сам уметь играть все четыре скерцо и больше ничего. — Еще один вопрос.  Для каждого инструмента есть благоприятный период для обучения. Как быть с этим? — Вы знаете, здесь это не так важно. Если вы готовите ребенка в Ойстрахи, тогда, конечно, нужно начинать очень рано, а для музицирования это не критично. — А вдруг? — А для того чтобы было «вдруг», нужно учить всех. Ойстрах будет заменен сразу, через 10 минут. Это закон больших чисел, и это второе соображение, о котором я говорила выше. Первое — не нужно много профессионалов, нужны рабочие лошадки: квалифицированные учителя музыки, которые знают и умеют учить других. Они, может быть, сами не ах как играют, но могут зажечь, вдохновить и помочь. Второе — то, что называют законом больших чисел. Когда учатся все, талант нельзя упустить: он выскочит сразу! Он и сам увидит и поймет, что музыка — это мое. И ни один действительно одаренный ребенок не будет потерян. Поэтому насчет похорон музыкального образования — это преждевременные опасения. — Но сейчас уже создана целая система, неужели снова все ломать и строить заново? — Это все будет постепенно и с умом меняться. Главное — создать систему, которая сама себя оздоровляет и сама себя питает. Не насилием, не кнутом и топором, а с умом сделать так, чтобы и таланты вылуплялись и шли куда следует, и просто способные люди находили удовольствие, отдых и какую-то радость в занятиях музыкой, и чтобы общество обогащалось ею. Потому что самая главная идея, лежащая в основе этого проекта, — музыка дает абсолютно все. От здоровья до мозгов. Вы становитесь таким умным, что вам сам черт не брат. Вы все можете, у вас миллион возможностей в жизни. Музыка — это такая сложная система, это такие связи полушарий мозга, такие возможности логически мыслить и эмоционально откликаться на внешние воздействия, такой витамин роста, что если общество пропитается музыкой, то через 20 лет вы его не узнаете. Это будет общество талантливых, креативных, действительно радостно живущих людей. — И последний вопрос. Вы обмолвились о том, что хотели бы предложить проект «Музыка для всех» вниманию ЮНЕСКО? — Действительно, такая мысль у нас есть, потому что ЮНЕСКО в последнее время очень интересуется художественным образованием, понимая, что это мощный ресурс интеллектуального роста и воспитания людей. В искусстве заложен огромный потенциал по обогащению и улучшению жизни людей, и он пока не используется. Последние конгрессы, на одном из которых я присутствовала, разрабатывают определенные рекомендации по внедрению художественного образования, но особо никто этим не занимается, потому что все национальные образовательные системы обладают своей инерцией и логикой, и мало кто захочет лезть в эти документы и что-то там вычитывать. Но вы можете стать своего рода полигоном, опытной площадкой для реализации идей, заложенных в документах ЮНЕСКО. Вы именно это и делаете. Сам этот проект я бы назвала не чем иным, как «бросанием в объятия ЮНЕСКО», потому что до сих пор такая идея никому в голову не пришла. Потом, искусству нужен пиар. А реализация такого проекта — это будет гигантский пиар, и в любом случае многие задумаются: «А не пойти ли мне поучиться, не поиграть ли мне, не попеть ли мне?» И последнее. Все знают, что среди тех, кто занимался музыкой, преступников нет. Это, конечно, научно не доказано, пока это остается предположением. Но абсолютно точно известно, что среди тех, кто играет Моцарта, никто не убивает. И даже не ворует. Дело не в том, что люди становятся нравственными — они становятся культурными. Занятия музыкой — это умственное и эмоциональное воспитание. Так что если мы все же не сделаем всех музыкантами, то хотя бы тюрьмы разгрузим благодаря проекту — и это уже будет хорошо.  

источник ЯСИА

 ]]>

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *